Я обещал рассказать об еще одном потомке греческого глагола καίω 'жечь, сжигать', но выполнение обещания что-то слишком задержалось. В последний раз я отвечал, что напишу «в понедельник», но благоразумно не уточнил, в какой именно понедельник. С тех пор понедельников прошло уже немало. Очередного понедельника я решил не ждать.
От глагола καίω образовано слово ὁλοκαύστος буквально 'сжигаемый целиком', от ὅλος 'целый' (тот же корень в слово голография) + καυστός 'сожженный'. В греческой религии существовали два типа жертвоприношения, и они обозначались разными словами. Слово θυσία относилось к случаям, когда лишь часть жертвенного животного сжигали на огне жертвенника, а остальное жарили и раздавали людям для праздничного пиршества. Тем самым греки как бы разделяли трапезу с богами. Слово ὁλοκαύστος обозначало жертвоприношение, при котором жертва полностью сжигается. Такие жертвы приносились, например, чтобы умилостивить богов подземного мира: Аида или Гекату. Пример такой жертвы упоминает Ксенофонт в «Анабасисе» (VII.8.4-5), где он совершает жертву Зевсу Мейлихию (Милостивому): «На следующий день Ксенофонт отправился в Офриний, принес в жертву и целиком сжег поросят, согласно отечественному обычаю, и получил хорошее предзнаменование» (перевод М. И. Максимовой, Ксенофонт всегда говорит о себе в третьем лице).
Переводчики, создавшие Септуагинту, использовали слово ὁλοκαύστος как название жертвоприношения в Иерусалимском храме (в оригинале — olah, в русском синодальном переводе — «жертва всесожжения»).
Английские летописцы Роджер Ховеденский (умер в 1201) и Ричард из Девайзеса (около 1150 — около 1200) использовали слово holocaustum для описания еврейского погрома в Лондоне 3 сентября 1189 года в день коронации Ричарда Львиное Сердце. Цитату из Роджера Ховеденского мне раздобыть не удалось, в имеющемся в сети pdf-файле в нужном месте почему-то белая страница. А вот труд Ричарда из Девайзеса оказался доступен в полной мере (издание 1886 года). Вот, что он писал: «Eodem coronationis die, circa illam sollemnitatis horam qua Filius immolabatur Patri, incoeptum est in civitate Londoniæ immolare Judæos patri suo diabolo; tantaque fuit hujus celebris mora mysterii, ut vix altera die compleri potuerit holocaustum» («В тот же день коронации, около того торжественного часа, когда Сын был принесен в жертву Отцу, в городе Лондоне началось принесение иудеев в жертву отцу их дьяволу; и столь долго длилась эта знаменитая мистерия, что всесожжение едва могло завершиться на следующий день»). Но традиция использовать это слово для массового человекоубийства все-таки сложилась позже.
В поэме «Самсон-борец» (1671) Джон Мильтон использовал слово holocaust при описании самосожжения феникса.
Like that self-begott'n bird In the Arabian woods embost, That no second knows nor third, And lay e're while a Holocaust, From out her ashie womb now teem'd Revives, reflourishes, then vigorous most When most unactive deem'd, And though her body die, her fame survives, A secular bird ages of lives.
С той аравийской птицей, Что во всей вселенной одна Лишь из себя родится. Гибнет раз в столетье она В пламени самосожженья И восстает, молода и сильна, После воскрешенья. Плоть ее тленна, но дух зато Жизнь живет не одну, а сто (перевод Ю. Корнеева)
В английском языке слово holocaust впервые было употреблено в значении 'массовое убийство' в 1833 году, когда литератор Лейтч Ричи написал, что французский король Людовик VII «однажды устроил холокост тысячи трехсот человек в церкви» ("once made a holocaust of thirteen hundred persons in a church" ). Речь шла о сожжении в буквальном смысле слова, так как при разорении Витри-ле-Франсуа в 1142 году войска Людовика подожгли церковь, где укрывались жители (раскаяние в этом стало одной из причин, побудивших Людовика отправиться в крестовый поход).