Давайте начнем со слова шчыры 'честный, искренний, откровенный'. Оно обозначает очень важное для белорусской культуры качество. Как написал один исследователь, «шчырасць — главное положительное качество белорусов». Аналогичное прилагательное — щирий — имеется в украинском языке. В русском же оно засвидетельствовано только в западных говорах (щирый), а в литературный язык не проникло. Из других славянских языков оно имеется в западной группе: чешское čirý, старопольское szczyry, польское szczery, паннонско-русинское щири, словацкое číry. Восходит это прилагательное к праславянскому *ščirъ 'искренний, честный', которое имеет тот же корень, что и *širъ, *širokъ 'широкий'. Есть вероятность, что на его значение повлияло прагерманское *skīriz 'чистый, беспримесный'. Связь с понятием ширины сохраняется в польском языке, где одно из значений szczery 'пустой (о территории)', то есть без построек, деревьев: szczere pole хорошо переводится на русский как чисто поле или широкое поле.
Птица-символ — аист, то есть бусел. Слово есть в русских говорах (бусел, бусол, бусель), украинских (бусель, бусько) и польских (busieɫ, buśko, buś, busek). Предполагается, что название птицы связано с прилагательным бусый 'серый'.
Если птица — аист, то цветы это васількі, они же валошкі. Происхождение слова валошка пока не имеет полностью удовлетворительного объяснения. Такое название васильков есть также в украинском языке (волошка), в русских говорах (волошик, волошок — в Краснодарском и Ставропольском краях) в восточных польских диалектах (wołoszkę, wołoszki). Этимологические словари белорусского и украинского языков связывают эти названия с этнонимом влахи, валахи, волохи — названием романоязычных народов в Восточной Европе, но такое объяснение кажется странным. Географической или какой-то другой связи василька с валахами не прослеживается. К тому же в диалектной речи подобные названия часто относятся не к васильку, а к разным другим растениям, что нетипично в случае происхождения названий растений от этнонимов. Так что, возможно, название растение связано не с народом, а с прилагательным вроде украинского волохатий или польского włochaty 'волосатый, мохнатый'. Автор монографии о славянских названиях растений В. В. Колосова отмечает: «Названия волошка, волошки в восточнославянских говорах относятся в основном к таким растениям, различные органы которых покрыты волосками: клеверу пашенному, короставнику полевому, куколю посевному, сушенице топяной». В некоторых говорах к васильку относилось только название волошки, а васильком называли базилик. Украинский историк и фольклорист Николай Маркевич (1804-1860) записал поверье о васильках: «Василек <...> растет на полях пахотных и наиболее во ржи, называемый у нас „волошки“; это молодой человек, прекрасный собой, один сын у матери, которого красавица русалка приманила на Тройцын день в поле, защекотала и превратила в цветок».
Еще одно положительное качество человека — кемлівасць 'смекалка, смышленость, сообразительность, понятливость'. Слово образовано от прилагательного кемлівы 'сообразительный' и глагола кеміць 'понимать, разбираться в чем-либо, соображать'. Есть родственное украинского слово кемити. Этимология загадочна. Фонетика заставляет предполагать польское происхождение, но никаких польских слов типа *kiemić, kiemny, *kiemliwy нигде не обнаружено. Некоторые ученые считают, что эти слова существовали, но до исторических времен не сохранились. Предполагают также, что такие слова могли быть связаны с праславянским *kъmetь (древнерусское къметъ, болгарское кмет), потомки которого в разных славянских языках имеют самые разные значения 'крестьянин, земледелец', 'воин', 'начальник, мэр' и в том числе 'хитрый и умный человек'
Белорусское слово сябры 'друзья, приятели' стало известно по всему СССР благодаря одноименной музыкальной группе. Меня пару раз спрашивали, не родственны ли слова сябры и сербы. Нет, это слова разного происхождения. Разница между ними более заметна в единственном числе сябар и серб. Сябар восходит к праславянскому *sębrъ, серб — к праславянскому *sьrbъ. Оставим сербов, займемся словом сябар. К его родственникам относятся украинское диалектное сябер, древнерусское сѧбръ 'сосед, член одной общины'. В рязанских и псковских говорях имелось слово сябёр 'сосед, товарищ, пайщик, соучастник', в курских говорах оно же значило 'член крестьянской общины с правом голоса'. Родственные слова есть в южнославянских языках: сербское себар и словенское sreber 'крестьянин'. В Великом княжестве Литовском слово сябры было термином, означавшим людей, совместно владеющих пахотной землей или другими угодьями. У славян это слово неоднократно заимствовали соседние народы: албанское sëmbër 'арендатор участка земли, совладелец скота', новогреческие σέμπρος, σεμπρός 'арендатор участка', венгерское cimbora 'товарищ, приятель', румынское sîmbră 'общество, община', латгальское sābrys 'сосед', латышское sābris 'друг', литовское sė̃bras 'арендатор земли', 'товарищ'. Вероятно, изначально это слово обозначало форму совместного пользования землей, затем стало относится к членам крестьянской общины, владевшим этой землей, а потом от значения 'член одной общины' возникло значение 'приятель, товарищ, друг'.
Слово арэлі означает качели в виде подвешенного сиденья. В словаре Даля записано родственное слово рель со значениями 'козлы, леса, подпорки', 'виселица' (Злое ремесло на рель занесло. Село для дворовъ, а рель для воровъ), 'качели', 'высокие перила поручни'. В третье издание словаря Даля филолог И. А. Бодуэн-де-Куртенэ внес дополнительно слово арели 'качели' с пометой «смоленское». В Словаре Академии Российской 1794–1822 годов: слово рель объесняется как «два столба с перекладиной для повешения преступников». Происхождение слова неясно, хотя версий предлагалось много, например, заимствование немецкого Riegel 'перекладина, опорная балка, засов'.
Краты значит 'решетка' (сядзець за кратамі сидеть за решёткой). Сейчас слово имеет форму только множественного числа, но в старобелорусском существовало и в единственном числе — крата. Заимствование из польского krata 'решетка', которое из средневекового латинского crata, которое восходит к классическому латинскому cratis 'плетёнка, изделие из прутьев'. Отмечу, что к тому же латинскому cratis восходит и слово гриль (через слова craticula 'решетка для жарки', старофранцузские graïlle, greïl, graïl к современному французскому gril и английскому grill).
Махляр на белорусском значит 'жулик, мошенник'. Слово пришло через старопольское machlarz из средненижненемецкого mecheler, которому соответствует современное немецкое Makler 'маклер, брокер, профессиональный посредник при заключении сделок', давшее в русском и белорусском языках слово маклер. То, что честный (надеюсь) посредник-маклер и мошенник-махляр оказались этимологическими братьями, не так уж и удивительно. Существует немало других примеров, когда лексика, связанная с торговлей, приобретает значения, выражающие обман. В африканском языке фула и вовсе глагол njulora имеет два значение 'торговать' и 'обманывать', а в малагасийском языке на острове Мадагаскар глагол mivarotra значит 'торговать' и 'воспользоваться чьей-либо неосведомленностью'. Не обманешь — не продашь!
Веками бок о бок с белорусами жили евреи, поэтому в белорусском можно найти целый ряд заимствований из языка идиш. Выберем из них слово хеўра 'банда, шайка'. Идишское khevre (חבֿרה) означает просто 'группа людей, компания' без каких-либо отрицательных оценок. Например, от khevra образованы производные слова khevreman 'друг, приятель, кореш' или oyto-khevre 'совместная поездка нескольких человек на машине, когда они делят расходы на бензин пополам'. Но в белорусском хеўра это всегда компания нехороших людей:
На Украіне пан Патоцкі,
Пан з Канёва родам,
З сваёй хеўрай гаспадарыць
Над бедным народам (Янка Купала)
Слово иллюстрирует еще одну тенденцию в изменениях значений. Значение заимствованного слова порой приобретает дополнительный негативный оттенок. Если польское honor вполне положительное качество, то в русском языке гонор — это плохая черта. Немецкое Geschäft оценивается нейтрально, но в русском гешефт — это чаще всего в чем-то сомнительная сделка. То же произошло и со словом khevre – хеўра.
Существует немало слов, которые относятся не собственно к белорусскому языку, а принадлежат к белорусскому варианту русского языка. И москвич, приехавший в Минск, может удивиться в встретив такое слово в русской речи местных жителей, тогда как минчанин, оказавшийся в Москве, порой удивляется тому, что москвичам эти слова неизвестны. Для автора этих строк таким словом стал глагол ляснуться 'упасть, грохнуться; удариться'. Впервые услышал я его на минской детской площадке, где мать говорила дочери, залезавшей на горке: «Осторожней, а то ляснешся». А та отвечала: «Не ляснусь!». Следует признать, что в русских диалектах этот глагол тоже порой встречается. Например, «Ярославский областной словарь» сообщает, что ляснуться значит «упасть и сильно удариться».
Но самый знаменитый пример слова из белорусского варианта русского языка — это шуфлядка 'выдвижной ящик в мебели' (есть также в украинском в форме шухлядка). Где бы ни был уроженец Беларуси, по слову шуфлядка в речи собеседника он сразу опознает земляка. Слово происходит от более раннего шуфляда с тем же значением, которое представляет собой заимствованное польское szuflada 'выдвижной ящик', которое в свою очередь происходит из немецкого Schublade (Schub 'толчок' + Lade 'ящик, сундук'), источником послужил диалектный вариант Schuflade.